"...Я сегодня подойду
к одинокому еврею.
(Там на площади будочки выстроились в
ряд.)
«Гражданин часовщик,
почините мне время.
Что–то часики мои барахлят...»
Он, газету отложив,
на часы посмотрит внятно.
Покачает головою.
Снова глянет сверху вниз.
«Ай–яй–яй! —
он мне скажет,—
Ай–яй–яй! Это ж надо!
До чего же вы, товарищ,
довели механизм...
Может, это не нарочно.
Может, это вы нечаянно.
Для него — для механизма —
абсолютно все равно!
Вы совсем не бережете ваше время,
ваши часики.
Сколько лет вы их не чистили?
То–то и оно!..»..."

к одинокому еврею.
(Там на площади будочки выстроились в
ряд.)
«Гражданин часовщик,
почините мне время.
Что–то часики мои барахлят...»
Он, газету отложив,
на часы посмотрит внятно.
Покачает головою.
Снова глянет сверху вниз.
«Ай–яй–яй! —
он мне скажет,—
Ай–яй–яй! Это ж надо!
До чего же вы, товарищ,
довели механизм...
Может, это не нарочно.
Может, это вы нечаянно.
Для него — для механизма —
абсолютно все равно!
Вы совсем не бережете ваше время,
ваши часики.
Сколько лет вы их не чистили?
То–то и оно!..»..."
