"- А ну-ка, я проверю, как вы уроки учите, - шутливо кивнул нам головою
Государь.Смутный, необъяснимый трепет охватил меня от этого
проницательного и в то же время ласково-ободряющего взгляда. Мое сердце
стучало так, что мне казалось - я слышала его биение... Что-то широкой
волной прилило к горлу, сдавило его, наполняя глаза теплыми и сладкими
слезами умиления. Близость Монарха, Его простое, доброе, отеческое
отношение, - Его - великого и могучего, держащего судьбу государства и
миллионов людей в этих мощных и крупных руках, - все это заставило
содрогнуться от нового ощущения впечатлительную душу маленькой девочки.
Тут уже, пренебрегая всеми условными правилами, которым безропотно
подчинялись в другое время, мы бросились всем институтом к Монаршей Чете и,
окружив ее, двинулись вместе с нею к выходу. Напрасно начальство
уговаривало нас опомниться и собраться в пары, напрасно грозило
всевозможными наказаниями, - мы, послушные в другое время, теперь
отказывались повиноваться. Мы бежали с тем же оглушительным "ура!" по
коридорам и лестницам и, дойдя до прихожей, вырвали из рук высокого
внушительного гайдука соболью ротонду Императрицы и форменное пальто
Государя с барашковым воротником и накинули их на царственные плечи наших
гостей.
Потом мы надели теплые меховые калоши на миниатюрные ножки Царицы и
уже готовились проделать то же и с Государем, но он вовремя предупредил
нас, отвлекая наше внимание брошенным в воздух носовым платком. Какая-то
счастливица поймала платок, но кто-то тотчас же вырвал его у нее из рук, и
затем небольшой шелковый платок Государя был тут же разорван на массу
кусков и дружно разделен "на память" между старшими.
- А нам папироски, Ваше Величество! - запищали голоса маленьких,
видевших, что Государь стал закуривать.
- Ах вы, малыши, вас и забыли! - засмеялся он и мигом опустошил
золотой портсигар, раздав все папиросы маленьким.
- Распустите детей на три дня! - в последний раз прозвучал драгоценный
голос Монарха, и Царская Чета вышла на подъезд.
Оглушительное "ура!" было ответом - "ура!" начатое в большой
институтской швейцарской и подхваченное тысячной толпой собравшегося на
улице народа. Кивая направо и налево, Высочайшие Гости сели в сани, гайдук
вскочил на запятки, и чистокровные арабские кони, дрожавшие под синей
сеткой и мечущие искры из глаз, быстро понеслись по снежной дороге.
Мы облепили окна швейцарской и соседней с нею институтской канцелярии,
любуясь дорогими чертами возлюбленных Государя и Государыни"
Лидия Чарская.
***
Онеметь от восторга,
броситься вслед,
одеть-обуть , стоя где-то внизу на коленях,
кинуться по-собачьи за платком, разодрать его на кусочки,
умолять о папиросочке(!),
получить на память ту папиросочку - и умиляться, восторгаться, забывая себя.
Вот оно, счастье подданного великой империи.