Скоро полвека...

Август 1968, мы в Гаграх ( или Гагре?).
Сидим вечером с папой за столиком уличного кафе, едим мороженое.
Вдруг папа негромко, будто про себя:
- Сегодня наши войска вошли в Чехословакию...
Я умничаю:
- В 1944м или 1945м году?
Поднимаю голову.
Папа смотрит куда-то в сторону, очки у него как-то странно блестят.
Ещё тише говорит:
- СЕГОДНЯ.
И, склонившись, продолжает молча ковырять шарик мороженого.

Откуда пришла эта новость, когда было опубликовано сообщение ТАСС и где папа купил газету - не знаю. В нашей комнатке на четверых в пансионате радио не было, но он мог услышать сообщение где-нибудь еще.
Почему он говорил так необычно тихо?
Почему он больше никогда не возвращался к этой теме?

Мы вернулись в Днепр и спустя некоторое время к нам пришел знакомый дяденька.
О чем-то взрослые разговаривали, и я услышала слова этого дяденьки:
- ... когда была ЗАВАРУШКА в Чехословакии...

Всё было непонятно, и только через год я услышала от девочки в пионерском лагере:
- Мой папа не просто танкист - он был в первой группе танков, которые вошли в Чехословакию! А через два месяца он нас с мамой туда вызвал, и там потом мой братик родился. Это очень красивая страна, особенно богемское стекло, у нас дома есть. А ткани, девочки, какие там дешевые ткани!Мама столько отрезов набрала! Вот это платье у меня сшито из той материи, и вот, и вот. А потом мы там взяли "Волгу".

Вскоре люди узнали и "Жигули", и мебельные стенки, в которых чешский хрусталь помещался прямо с ярлычком, приклеенным к каждой рюмочке, каждому фужеру. Золотистые эти ярлычки-наклейки со словом "Bohemia" не принято было снимать, это было хорошим тоном и знАком: смотрите, у нас настоящий чешский хрусталь, и живем мы от этого лучше и веселее!

Богемия, Богемия...
Она готова была отдать нам все свои рюмки задаром, лишь бы только:
- Русские! Идите домой, здесь водки нет!

...У вас ведь тоже были дома такие рюмки?