"Кто доброй сказкой входит в дом..."(с)

Панно в одном из ихних книжных магазинов.

Окошечки Днепра

И всё вокруг - колхозное...

Рядом с домом - детсад, и с балкона видно, как мускулистые хлопотливые нянечки прут по домам пакеты стройматериалов.
Летом в детсаду был какой-то ремонт, и теперь одну из нянечек догоняет у ворот ее супруг с рулоном линолеума на плече. Рулон, очевидно, тяжелый. Сама нянечка с увесистым пакетом, укладывает его в багажник рядом с линолеумом. Муж ее спрашивает: - А це шо? - Она отмахивается: - А, не знаю. Стяжка якась, на підлогу!
Уехали.
Следом неторопливо шествует сдавший смену детсадовский сторож. У него в обеих руках по пакету. Этого сторожа я хорошо знаю и мне хочется пошутить насчет пакетов, но не могу.

Да, я понимаю, это никому не нужные остатки. Списать-выбросить. Но куплено-то это всё добро на деньги родителей детсадовцев. С какой стати сотрудникам растаскивать по домам?
Да-да, я очень ценю их тяжкий самоотверженный педтруд. Но...

Как-то у нас это очень легко делается: оглянуться, поднять и приспособить. Это у нас в характере - нет, не вороватость, а "хозяйственность". Средневековая Западная Европа отрубала руку позарившемуся на чужое. На Востоке считалось, что вместе с чужой вещью ты приобретал чужие проблемы, чужие болезни, чужую карму.
А мы прошли через "экспроприацию экспроприаторов", а после коллективизации заглядывали через забор к соседу: "А чи оце в нього не моє часом? Таки ж моє!"

Как-то не дочитали мы скрижали до последней, десятой заповеди.
А я? Каждый год притаскивала домой стопки уже ненужных тетрадей для контрольных работ. Да и вообще...

(no subject)

Из старой отцовской буденновки

"Мы в Город Изумрудный пойдем дорогой трудной..."

Нью-Йорк, 1955. Фотограф Джордж С. Зимбель

Когда нечего бросить за окошко

"Купила мать слив..."
Не, ну я ж не такая, как та жлобиха-Ванина мамаша, которая сливы поштучно покупает. Я купила кило или чуть больше. Последние у бабки забрала, ренклод, янтарные, светятся на солнце. Всё по мне!
Но - немножко твердоватые, каучуковые. Надо, чтоб полежали на подоконнике на солнышке хоть полдня.

"Перед обедом мать сочла сливы..."
Сочла она! Ладно бы это у нее эклеры какие-нибудь на тарелке сохли - вот их еще можно пересчитывать, как Раневская в фильме "Свадьба" пересчитывала столовые приборы: - Одиннадцать! Двенадцать!..
Ничего я не пересчитывала, а сразу увидела, лишь только дверь в кухню открыла: нет слив! То есть, лежит парочка зеленоватых таких, кривоватеньких. Мне оставленных.("... И очень они ему нравились...").

"— А что, не съел ли кто-нибудь одну сливу?.." Ага, щас, так они тебе и скажут, кто съел одну. Кто съел десяток - вот так надо было ставить вопрос. И кто другой десяток съел...

"- Что съел кто-нибудь из вас, это нехорошо; но не в том беда". А в том, что рынок уже закрыт, а я без ренклоду.

Наверное, отчасти прав был тот старик в толстовке: "Жизнь, представляющаяся мне ничем, есть ничто".