ernestine_16

В школу я пошла давно, очень.
В тот же день и пришла.
Молодые родители, хохоча и вырывая из рук друг друга "Юность", читали вслух что-то смешное. Текст был про школу, и девочки-первоклассницы в этом рассказе пели частушки - смелые в масштабах бушевавшей тогда оттепели.
Почему-то слова я запомнила сразу:

"В нашем классе первом бэ
Не играют на трубе.
Тихо-смирно все сидят,
Только пёрышки скрипят

Припев:
Я учу
И я учу -
Всё покажем завучу (* тогда произносили: заучу - Э.)

На уроке по труду
Делаем не ерунду:
Из ниточки-суровочки
Крутим мы верёвочки.

Припев:
Я учу
И я учу -
Всё покажем завучу"(с).

А нам было задано на следующий день рассказать какой-нибудь стишок про школу. Или песенку спеть.
И вот я решила, что ничего не может быть лучше, если я исполню эти частушки в классе, перед какими-то важными гостями. Школа-то у нас была центральная, ряд предметов преподавался на английском языке, и без конца нас каким-нибудь гостям показывали.
Хорошо, что учительница перед выступлением вздумала проверить весь наш репертуар. Толстая и пугливая, она сильно покраснела во время моего бойкого исполнения, и ко второму куплету я поняла, что что-то неладно, и перешла на шепот...
Не знаю, насколько близко к сердцу приняла она эту песенку, сочла ли ее издевательством над системой среднего образования и думала ли о тех, кто меня подучил и науськал. Она лишь укоризненно покачала головой, демонстративно вздохнула и произнесла: "Садись..." - с восходящей интонацией безнадежности.
И все пошли в зал приветствовать высоких гостей - а я весело, размахивая портфелем, побежала домой. Ну, не совсем домой, а в вестибюль, к ожидавшей меня прабабушке Ноте. Моя баба Нота была совершенно неграмотна - так уж получилось - и ей было безразлично и непонятно, что за песенку я исполняла прилюдно. Она меня любила не за это.
А мама вечером, услышав мой рассказ, помрачнела и спросила меня:
- Ты хоть предупредила учительницу, что это - юмор?

Так я узнала еще одно слово.