ernestine_16: в окошке (Default)
[personal profile] ernestine_16
...Был такой Архип Никодимыч Сысоев.
Старшая дочь его, красавица, была замужем за владельцем огромного комбината Центробублик, а младшая, Грушенька, жила при отце. Замуж он ее не пускал, со двора – тоже, и ходила-то Грушенька только к газетному киоску, спрашивала с грубой прямотой «Биржевые ведомости».

Старшая, красавица, проживала с мужем в красивом доме, который все в городе называли Угловой, а на столе у них даже в тяжелые времена стояла супница и лежали кольца для салфеток. Потом времена стали еще тяжелее, появились модные слова: сначала чарльстон, а потом ипотека. Когда мода на слово ипотека прошла, оказалось, что у мужа старшей, красавицы, не осталось ничего, даже бублика, и что надо срочно продавать Угловой.
Богатых покупателей в городе не нашлось, красавица плакала, и тогда из-за ситцевой занавесочки вышла Грушенька, постукивая себя по коленке «Биржевыми ведомостями», свернутыми в тугую трубочку. И сказала Грушенька просто: «Я покупаю Угловой».
Оказалось, у нее акций видимо-невидимо, и на всех написано по-английски, что они « микро-мягкие».
Через день Грушенька выложила прямо на клеенку кухонного стола пачки и пачки денег, потом легко подвинула их старшей, красавице. Старшая зыркнула на Грушеньку с завистью, что та теперь в Угловом хозяйка, и стала ее инструктировать, с какой стороны от тарелки кольца класть для салфеток.
А Грушенька ей: « Что вы, сестрица, что вы! Живите себе в Угловом хоть сто лет, я вовсе не об себе пекусь, а об вас только. А мне и здесь хорошо, и к супницам я не привыкши!»
Вот какая была дочка у Архипа Никодимыча.
За то, что спасла семью от сраму, а Центробублик от дефолта, полюбил ее старик Сысоев пуще прежнего.
И решил он доченьку свою свозить в дальние края, повидать разных чудес.

Так попали они на Девятую домну, где сняли изящную виллу с видом на терриконы и на гастроном «Особый».
В то жаркое лето жил на той же вилле и учитель.
Домна напоминала ему какую-то шахматную фигуру, и он мучительно, до боли в затылке пытался вспомнить, какую же. Каждое утро, пока он вспоминал, приходила Грушенька прибраться, сварить ему кашу, постирать. Отец со двора ее никуда не пускал, а в своем дворе – можно.
Протянув через двор крепкие веревки, она деловито развешивала мокрые учителевы гимнастерки, галифе, шинель, буденновку. Портянки он ей не доверял: смены не было.
Безветренными июльскими вечерами, когда даже вспотевшие комары летали высунув языки, учитель приходил навестить Грушеньку в ее крошечном душном чуланчике, притаскивал кипящий самовар и раскаленную сковородку с плавающими в тюленьем жире сладкими морковными котлетами.
Грушенька неторопливо вязала отцу зимний ночной колпак, назойливый козий пух прилипал к ее влажным пальцам, набивался в нос, в уши…От нее невозможно было глаз оторвать!
Вдруг с улицы – собачий лай, выстрелы, крики. В минуту учитель был уже в седле, с выдернутой чекой от гранаты. В ту же минуту он сообразил, что седло это лежит на лавке в сенях виллы, а чеку лучше было бы вообще не трогать.
Прошло еще сколько-то времени, и до учителя дошло: это Сысоев ради счастья Грушеньки накупил новогодних петард в гастрономе «Особый» и теперь взрывает их на ступеньках к восторгу своему и окрестных старух. Так что учителевой гранаты никто и не услышал.
А зимой Никодимыч женился на Варьке Нашатырь и уехал с ней в деревню.

Profile

ernestine_16: в окошке (Default)
ernestine_16

October 2017

S M T W T F S
12 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15161718192021
22232425262728
293031    

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Oct. 23rd, 2017 07:58 am
Powered by Dreamwidth Studios