May. 24th, 2017

ernestine_16: в окошке (Default)
27. ...Кубик молчал, уставившись на глиняные таблички, думал…
«Раскопали?»- услышали вдруг мальчишки спокойный голос бабы Ути. «Это шумерские», - только и смог выговорить удивленный Кубик. «Это – мои», - ласково поправила его баба Утя. «Откуда?!» - захлебнулся Кубик. «Та, из сарая!» - и, махнув рукой, баба Утя пошла по двору, собирая с земли сдернутые ветром прищепки.
Но Кубик не унимался: «А зачем они?». А Баба Утя опять рукой махнула: « Та несить до Фанасевны». Схватив тяжелую коробку, Кубик, Сом и Гарька помчались огородом к соседке бабы Ути. У Афанасьевны пили чай гости – старушки-двойняшки. Увидев коробку, Афанасьевна ухмыльнулась: «Заговорила-таки у бабы Ути совесть! А то денежки с меня взяла – и молчок. Столько лет!»
А одна из двойняшек всплеснула руками и почему-то заплакала.

28. ДАВНО ЭТО БЫЛО. Тогда еще колхоз не носил гордого имени Бебешко, а назывался просто «38 километр». Далеко, за гороховым полем, жили две бабушки- двойняшки, которым еще нескоро предстояло стать бабушками. Работали они скотницами, но одна так и продолжала всю жизнь ухаживать за коровами, а другая говорила по-немецки. Как-то так у нее получалось само собой. И в школе-то у них учитель преподавал немецкий только лишь полгода, потом уехал, а другого не прислали; и книжка-то немецкая была всего одна на деревню, автор – Людвиг Фейербах. Но именно этого самого Фейербаха сестричка-двойняшка прочитала от корки до корки, а потом вдруг и сама заговорила со всеми по-немецки. Она поступила сразу на третий курс Института красной филологии, через год на немецком языке написала диссертацию по древним восточным наречиям, но защитить ее не успела, помешали шпионы. Шпионы были всюду: в ученом совете и на заседаниях кафедры, в читальном зале и в отделе пропусков. Они проникли даже в скудную институтскую столовую, да что там говорить: даже швейцар, стороживший галоши, был самый настоящий шпион, расшатывавший храм науки. И в спешке, срочно, пока храм науки еще не рухнул, двойняшка кинулась наверх, через две ступеньки бегом, успеть спасти хоть что-нибудь. В шкафу на чьей-то кафедре ухватила толстую книгу и какую-то тяжелую пластмассовую коробку, напихала полные карманы каталожных карточек. Потом, уже в поезде, разглядела, что карточки эти были пустые, еще не заполненные, а толстая книга оказалась 3-м томом «Капитала» К.Маркса. За 3-й том старичок-водовоз согласился довезти ее до родного колхоза. «Что везешь, дочка?» - поинтересовался из вежливости водовоз, но двойняшка и сама не знала. С тяжелой коробкой в руках она пробиралась пустыми осенними огородами. За поворотом дороги осыпался пожелтевший молодой орех, а рядом темнел чей-то сарай. Скрипнув в темноте, двойняшка приоткрыла дверь сарая и поставила коробку на земляной пол. Потом заберет.
Но не забрала.

А вот кому была радость, так это бабе Уте. Баба Утя уже тогда звалась точно так же, но к ней еще продолжали свататься женихи. Баба Утя от них отмахивалась, но в сарае за дверью делала зарубки, сколько у нее женихов. С утра пораньше зашла она с топором в сарай и чуть не споткнулась о большую коробку, полную глиняных табличек. То-то обрадовалась баба Утя, то-то ей подспорье в хозяйстве привалило: это ведь не хуже черепицы. И полезла баба Утя на крышу, крыть сарай шумерскими табличками. Долго так сарай простоял, очень долго. Но упросила соседка Афанасьевна: продай да продай, погреб крыть нечем. Уговорила. Вздыхая, собрала баба Утя глиняные таблички обратно в пластмассовую коробку, понесла соседке. А тут откуда ни возьмись – председатель: что несешь, показывай. Что за такой за частный сундук в общественном колхозе? Бабе Уте деваться некуда, брякнула первое, что в голове вертелось, о чем сама думала день и ночь: «Приданое!»
Ахнула деревня. А тут к Афанасьевне кум приехал, Модест. Он тоже за бабой Утей с удовольствием ухаживал. Вот он и назначил ей свидание, в поле, там, где с недавних пор высилась бутафорская веха, сложенная для съемок фильма. Фильм, кстати, на экраны не вышел потому, что А. Бебешко, прочитав сценарий, не одобрил. Съемки пришлось прекратить, хоть, в общем-то, все уже было отснято, и только ненужная веха торчала в поле, чтобы иногда было к чему привязать козу. И вот баба Утя, прижимая к себе коробку, спешила к вехе, якобы на свидание, а на самом деле чтобы спрятать в укромном месте свою дорогую черепицу. Она пошепталась с Афанасьевной, что та придет вечерком к вехе, заберет коробку и оставит деньги в условленном месте. На всякий случай коробку баба Утя даже закопала, но неглубоко. Неизвестно, дожидалась ли она Модеста на свидание, но пошел дождь, и она побежала домой.

29.А Модест, не обнаружив бабу Утю около вехи, пришел в такое смятение чувств, что со словами: «Я ж сказал тебе быть возле вехи!» - взял в охапку каменное сооружение, почти легко оторвал его от земли, сопя, принес на двор к бабе Уте и с тупым стуком уронил под орехом. Эпизод не одно десятилетие пересказывался и в колхозе, и за дальней водокачкой. Нрав Модеста немного напугал бабу Утю, но все ей так завидовали, что она решила все-таки Модесту отказать, чтобы не противоречить романтике легенды. А дождь шел и шел, и трава росла, потом ее косили, потом что-то еще сеяли, и то место в поле, где баба Утя наспех закопала коробку, уже было не найти. Забылось это место, а потом и сама коробка с табличками забылась.

... Этот музей был гордостью всего колхоза. Председатель говорил про него: «Не музей – клад!» Да и как иначе? Издавна все жители на 38-м километре то ли в огороде, то ли при закладке какого-либо сарая, то ли просто схватив ком земли, чтобы отогнать от цыплят кошку, рано или поздно натыкались на какой-нибудь клад. Районный музей уже давно задыхался от разнообразных находок жителей Дрынов, Австрияк, поселка Шевченко и особенно дальней Чорниловки, названной так в честь казака Чорнило, секретаря того самого Недрыгайла из Вербицкого куриня, который, как известно, давил из буряка чернила самому войсковому писарю Глобе. Районный музей жестко поставил вопрос в райраде, и колхозу стали ежегодно перечислять немалые суммы на содержание собственного музея. «Отвязаться хочут от культуры», - ворчал на райраду председатель, но в душе деньгам был рад, потому что рассчитывал когда-нибудь поразить россыпями музейных ценностей – глядишь, и самого Бебешко.
ernestine_16: в окошке (Default)
30.Две бабушки-двойняшки всю жизнь были так похожи – не отличишь, а вот отчества у них были разные, одна была Прокофьевна, а другая – Францвильгельмовна. Дело в том, что одна из них в свое время отреклась от отца-кулака, а другая – нет. Так получилось, что и фамилии с годами они стали носить совершенно разные, потому что вышли замуж, - а вот имя у них было, в общем-то, одно и то же: одну звали Лиина, а другую – Линна.
Свое детство они помнили очень туманно – наверное, оттого, что прошло оно на Балтике, а там всегда туман. И только тает в морском тумане медный звук колокола, а ему ласково отвечают маленькие аккуратные колокольчики на толстых шеях остзейских коров. Коровы пасутся над обрывом, внизу – темно-серое холодное море пенится наискосок. Двойняшки в белых передничках синхронно машут сосновыми ветками, отгоняют от коров лишних мух.
Да какие там мухи!
Вот в колхозе «Протест» мух было – хоть продавай. Их и продавали. Иностранцы обычно рыбу ловят на муху, нахлыстом. Вот они-то и покупали мух, прямо эшелонами вывозили в свои Америки это народное достояние. На собрании двойняшки, как все, голосовали: «Долой! Вернуть нам нажитое!» Но иностранцы куда-то пропали, только осталось от них, что название поселка, где находится неполная средняя школа: Австрияки, - да еще осталась привычка у всех сельских жителей вместо «спасибо» говорить «мерси», на что следовало отвечать: «Больше не проси!»
Мухи, конечно, тоже никуда не делись. Бабушки-скотницы это точно знали.
В своих одинаковых передниках с красиво вышитыми инициалами Л.П. и Л.Ф. они сидели за красным сукном президиума. Они теперь часто сидели в президиумах как ветераны и как маяки колхозного строя, получали грамоты и бесплатные билеты в кино. Но сегодня их пригласили на особое торжество: музей пополнялся новым экспонатом, большой пластмассовой коробкой. Тем самым в краеведческом музее открывался шумерский отдел.
Двойняшки должны были выступить с речью. Но произносить речи они уже давно не умели, потоптались со своими палочками у трибуны, хором что-то выкрикнули, смутились, причем одна не переставая плакала.
Плакала бабушка с тех самых пор, как увидела знакомую коробку. Потом на столе президиума она разложила глиняные таблички в каком-то ей одной известном порядке, поморгала, сгоняя слезы, и начала, водя пальцем по странным значкам, легко и быстро читать то, что там было выцарапано. Слова звучали сухо и хрустко, шипели, как заклинание. А говорилось там, что Зивгх, младший брат виноградаря Соды из Шуши, купил у него виноградник в кредит, о чем свидетельствует указанная глиняная табличка, а также все подписи очевидцев на других табличках, равно как и прилагаемые глиняные справки и копии справок о составе семьи и погашенных задолженностях за ранее купленные в кредит виноградники…
И в наступившей тишине бабушка-полиглот снова горько заплакала, обильно сморкаясь.
ernestine_16: в окошке (Default)
В детстве в доме прадедушки я играла игрушками 30х годов.
Папиными.
Их было много, очень. Большой фанерный верблюд ездил на колесиках, а на спине у него покачивался кто-то плоский, в чалме, черноглазый, и вдруг - бац! - исчезал, проваливался в щёлку между верблюжьими горбами! Ужас!..
А зато грузовичок с деревянными скрипучими колесами и мелкими бортами деревянного кузова был уютный, послушный и мог перевозить что угодно. Например, двух тряпичных узкомордых медведиков ( почему-то с вышитыми черной ниткой усами, что делало их похожими на котов или зайцев). Были еще оловянные трубачи и прочие солдатики.
Акварельные краски в железных мисочках, карандаши и блокноты, бесчисленные карточки лото с картинками.
Маленький, в ладонь, черный мячик и настоящий круглый лошадиный бубенчик.
Деревянный синий горшочек для каши - почему-то про него говорили, что он - на ёлку!
И очень, очень большое количество диапозитивов, стеклянных, местами треснувших, с оклеенными синей бумагой краями, бледно раскрашенных. Персонажами были какие-то утки в бескозырках и четырехпалых перчатках. Были то персонажи диснеевских мультиков!Как пролетели, бедняжки , над железным занавесом?
Но еще больше, чем диапозитивов, было там диафильмов!Они хранились в широких металлических круглых коробочках. Плёнка толстая, черно-белая. с текстом:"Чкалов", "Зима в лесу"... Был для них и фильмоскоп, размером с бинокль, округлый, весь деревянный. В щелку вставлялся диафильм, и нужно было крутить деревянные штырьки и смотреть на свет. Резкость наводилась выдвижением деревянного объектива - со скрипом открывающейся матрешки. И - запах железа и дерева...

Profile

ernestine_16: в окошке (Default)
ernestine_16

October 2017

S M T W T F S
12 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15161718192021
22232425262728
293031    

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Oct. 23rd, 2017 10:24 pm
Powered by Dreamwidth Studios