ernestine_16: в окошке (Default)
В 60е годы Коля жил на последнем этаже нашей пятиэтажки и учился в последнем классе.
Колина мама однажды похвасталась во дворе:
- Наш Коля нецелованный!
Лучше б она этого не говорила. Это определение прилипло к Коле, как прилипает прозвище, чтобы стать фамилией на столетия!
Строгий, нецелованный Коля носил черную железнодорожную форму с фуражкой.
Он проходил через двор быстро, сосредоточенно - а все соседи обращали на него внимание. Все знали, что Коля идет с работы, а работал он на детской железной дороге в парке имени Чкалова.

Детская железная дорога была открыта в 1939м году.

В 50е годы меня катали на этом поезде каждые выходные, потому что жили мы рядом.
Отлично помню вокзал - совсем как настоящий, с кафельным полом и пальмой в углу.

Дымил паровозик, гудел, проезжая два тоннеля - имени Пушкина и имени Маяковского.
(Хотя ни Пушкин, ни Маяковский на этом паровозике так и не прокатились ни разу).

Верю, что эта железная дорога детям никогда не наскучит.
Ведь она не похожа на трамвай, верно?
ernestine_16: в окошке (Default)
Наверное, двадцать лет назад асфальтовый каток не смог развернуться и оставил между дорожками грядку земли.
И на этом клочочке земли между многоэтажными домами выросла груша. Сама выросла, никто ее не сажал.
Она похожа на дуб. Много тени. Я специально подошла под ней постоять.
Там такой бордюр вдоль дорожки - будто маленькая горка.
Что-то он мне напоминает.
Вспомнила!

Бабушка Шура привезла моей младшей сестре игрушку. Коляску-не коляску - скорее, тележку для небольшой куклы. (Тележку - потому что ее надо было за веревку тянуть).
Она была вся деревянная, передняя и задняя стенки, днище и колеса покрыты лаком, а борта из круглых жердочек очень красивого цвета - лазурного.
Вот из-за этого небесного цвета мне очень понравилась тележка, и я, длинная, десятилетняя, не стеснялась отбирать ее у младшей сестры и бегать вокруг дома.

И однажды налетаю я тележкой на бордюр - неожиданный и похожий на горку, и тележка переворачивается, роняя колеса, и ломаются боковые перекладинки, которые лазурного цвета, необыкновенного такого.
Сестрица ревет, а я не слышу. Потому что вижу: боковушки эти сделаны из... карандашей.
И радости моей нет предела, потому что где еще найдешь карандаш такого оттенка. А у меня их сразу - целая жменька!

Я убеждаю сестру, что теперь стало намного функциональнее: не тележка, а настоящая полированная кроватка. А сама бегу скорее домой - точить карандаши и срочно рисовать.
Карандаш не обманул: грифель был тоже ослепительно лазурного, и нежного, и сочного оттенка.

Увы, рисовать этими прекрасными карандашами было невозможно. Чего-то там не добавили в состав для грифеля, и он был мягкий, крохкий, бледный на бумаге.
Я прямо тогда догадалась, что в тележке использовались бракованные карандаши.
Это было экономично, и можно было прожить всю жизнь и ни о чем не подозревать. Но если уж разбивалась тележка - разбивалась и мечта, а сами карандаши были только для красоты.
Впрочем, для красоты - тоже неплохое предназначение.
ernestine_16: в окошке (Default)
В школьные годы я все время где-нибудь выступала.
Забирали меня на выступления прямо с уроков, и это мне очень нравилось. А забирали то на открытие памятника или мемориальной доски ( в 60-70е в Днепре много памятников ставили), то просто на приветствие каких-нибудь делегатов или передовиков.

Была у нас для этих случаев "группа приветствия": знаменосец, за ним барабанщик с трубачом, а позади мы с еще одной девочкой, обе в бантиках, правая рука в салюте.
Встали пятеро цепочкой, подровнялись и начинай звонко в зал, подбородок вперед, смеяться нельзя.

Говорю же, то и дело были эти выступления. Мама не успевала мне белую блузку наглаживать ( у меня белая блузка единственная была ). Мама, хоть и сама работала в театре, хмурилась, не поощряла эти мои частые декламации-репетиции, полузаконный уход с уроков.


В третьем классе первое сентября провела я с одноклассниками на телестудии ( про нас передачу снимали), а в четвертом - не помню где.
Прихожу на следующий день в класс - а у нас на украинском замена. Другая учительница вместо нашей. Причем, весь класс уже успел ее почему-то испугаться до тишины.

Домашнее задание я все-таки приготовила: выучила стишок, нетрудный.
Чужая учительница села на стул возле двери, спросила, кто хочет ответить, и я бесстрашно подняла руку. Откуда мне знать, что все ее уже боятся.
Вышла я и начала громко барабанить:
- Легенька позолота
Лягла на дерева.
Уже нам школа двері
Гостинно розкрива.

Усі ми знову дома,
В сім"ї товаришів.
Дзвінок - старий знайомий
Серця нам зворушив....

Вдруг учительница резко меня перебивает: кто ж так рассказывает?!
Я молчу, обиделась от неожиданности. Я ж профессионал все-таки!

И тогда она высоким, тончайшим писком выводит:
- Легеееееееееенька позолоооооооооота..., - и жест такой делает ладонью, будто гладит высоченную макушку дерева.
Весь класс замер от такого представления.
А она повернула свою голову со сложной прической и смотрит на меня.
А я никак не смола бы повторить такое - и молчала, как будто забыла слова. Махнув ладонью ( на которой как бы осталась невидимая легенька позолота), она отправила меня на место. Пятерку я не получила, но и двойку не поставили - и на том спасибо.

Но каждый год, первого сентября я иду в баню ( зачеркнуто) по улице, смотрю на, в общем-то, совершенно зеленые еще деревья и вспоминаю тот стишок...

Автора вот только не помню.
Жалко.
ernestine_16: в окошке (Default)
Очень мне нравится колупать на сосновых стволах засохшую смолу, она пахнет воспоминаниями детства:
- когда перед уроком сольфеджио друзья-скрипачи открывают футляры;
- когда перед уроком балета натираешь пуанты.

Танцевать на пуантах я так и не научилась, могла исполнять только отдельные движения.
Но пуанты у меня, в отличие от остальных девочек, были эксклюзивные, атласные. Даже у солисток-семиклассниц, на которых держались все новогодние спектакли Дворца пионеров и которых потом почти без экзаменов принимали на отделение хореографии в Театральное училище - даже у них были пуанты простенькие, сатиновые...
А мне вон как повезло. Но так получилось случайно.
Цена у них была написана на подошве: 3 рубля!
На пуантах ходить - это как ногу в стаканчик вставить - и ходить!
Казалось, что чем усерднее натрешь пуанты канифолью, тем будет легче).
А легче стало, когда нога выросла, пуанты сделались малы, а других уже и не купили.

Я не знаю, почему я бросила балет.
Наверное, мне было важно быть первой - а ни в музыке, ни в балете я первой не была ни разу)).
Первой была очень старательная и способная девочка, всего на год старше меня. Но про нее говорили, что она никогда не станет настоящей балериной: " У нее широкая спина!". Мы ее тайком жалели.

И остался только запах канифоли.
- Папа, чем тут пахнет?
- Я паяю. Открыть окно?
- Нет, не нужно. Пусть пахнет.

Но разогретая канифоль навевает уже другие воспоминания.
ernestine_16: в окошке (Default)
На участке мне в руки давали синенький бюллетень с единственной фамилией - размером чуть больше билета в кино.
Поэтому я и называла его: "билетень".
Бабуся поднимала меня перед урной, нарядно задрапированной буфами красного кумача. Эта единственная урна высилась в центре зала, вся уставленная у подножия горшками цветов. Смешно было, что она - урна, могли бы и красивее слово подобрать.

Меня всё тянуло забежать в кабинку для голосования. Она тоже была единственная и похожая на кабинку переодевания на пляже. Стояла кабинка незаметно, в углу. По-моему, света в ней не было никогда.
- А для чего это?
- А это кто - против! - шептала бабушка Шура.
Я приседала на корточки, вдруг увижу хоть ноги того, "кто против".
- А как он - против?
- Берёт и вычеркивает фамилию!
- Зачем?
- Потому что - прррротив! - осуждающе произносила бабуся.

Потом бабуся надевала очки, чтобы прочитать на стене биографию, за кого проголосовала.
- От блока коммунистов и беспартийных рационализатор Шевченко! Видишь, какой!
- Какой?
- Достойный, значит. Запомни: Шевченко! Вдруг у тебя спросят.
- Кто спросит?
- Ну, кто проверяет, ходили мы голосовать или не ходили.
- А кто проверяет?
- Ну, к тебе могут во дворе подойти и спросить, кто у вас сегодня голосовал - ты что скажешь?
- Я скажу: Шевченко!

На второй этаж учреждения, где находился агитпункт, баба Шура обязательно поднималась: там располагался буфет.
В 60е в день выборов там продавали "приличные" консервы и конфеты.
В 70е - бутерброды с сервелатом.
В 80е - масло в пачках.
В 90е - жареные пирожки с повидлом...
...А потом баба Шура уже не ходила на выборы.
ernestine_16: в окошке (Default)
А я помню, как праздновали День учителя в самый первый раз.
Это был 1969 год.
Может, его еще раньше праздновали, но мы об этом не знали.

А тогда, в начале недели, классная руководительница ( "классручка") вошла в класс и трижды тыкнула пальцем:
- Ты, ты и ты.
Она выбрала самую серьезную и ответственную Марину Мельниченко, а также Вовку Продайко - Марине в помощь, а ему в наказание. Или наоборот.
И меня выбрала - потому что я жила возле цветочного ларька.
И классручка приказала:
- Собрать деньги, купить цветы и поздравить всех учителей!

...Мне представилось, как мы идем по коридорам школы в ворохе цветов, распахиваем подряд двери в классы и осыпаем всех учителей чайными розами с ног до головы!..

Но оказалось, что цветы надо было купить только для тех учителей, которые в День учителя ( т.е. в субботу) будут вести в нашем классе уроки. Шесть букетов, значит.

А у меня подружка была в классе - Синичка. (Ее фамилия похожа на синичкино пение).
Синичка никогда не бросала меня в беде. Поэтому тоже решила поздравлять учителей!

Ответственная и серьезная Марина Мельниченко успела собрать немного денег - и заболела.
Нам с Синичкой удалось собрать еще совсем чуточку и добавить мелочь из своих копилок.
Продайко самоустранился. Денег было мало, а наступила пятница, а потом и суббота.
Синичка уверяла, что цветы заранее покупать нельзя: завянут.

Учились мы во вторую смену, с 14.00. Ранним октябрьским утром мы с Синичкой съездили на Озерку - центральный рынок. Там цветов не было! Вообще никаких не было.
За ЦУМом у старушки нам удалось купить два приличных букета в целлофане. На это ушли почти все деньги.
В 10 часов открылся, наконец, цветочный ларек. Там мы купили одну гвоздичку.

С двумя букетами и одной гвоздичкой мы пошли домой к Синичке, чтобы попросить у ее родителей еще немножко денег. Неожиданно встретился нам Продайко, к которому мы предъявили претензии. От наших претензий Продайко удрал через забор. Чтобы отвязаться от нас, Продайко сломал и перебросил через забор один георгин. Большой, кремовый, но на такой короткой ножке, что практически это была одна цветочная розетка!
- Сейчас в Риге модно делать букет-подушечку, - успокоила меня Синичка. Ее мама защищала диссертацию в Риге, и я поверила. Поверила с трудом, когда Синичка оторвала от одного из приличных букетов кусок целлофана и обернула георгин со всех сторон.
- Какой-то он дохленький...
- Он просто переспелый. Его надо освежить.
Мы намочили сломанный георгин под краном и снова запеленали в целлофан. Георгин выглядел всё таким же дохленьким, мокреньким вдобавок.
- Подарим Хрюне! - твёрдо решила Синичка.
Маленькая толстенькая Хрюня, с розовыми щёчками и белыми кудельками, пыталась преподавать у нас математику. Одни ее не слушали, другие не слышали (из-за не слушавших).

У Синички дома никого не оказалось. Но зато на клумбе перед домом женщины срезАли лиловые и бордовые веточки - дубки!. Мы попросили у них несколько веточек и еще несколько просто украли. И бегом помчались в школу, потому что уже шел первый урок - английский. А класс у нас делился на три группы - и мы с Синичкой совершенно об этом забыли!
И на первом же уроке мы подарили два букета и гвоздичку!
А на втором обидели Хрюню георгиновой "подушечкой"...

А последние три урока отменили. Классручка велела идти по домам. Мы с Синичкой хотели отдать ей оставшиеся дубки ( про 7й букет для классручки мы как-то и не подумали!) - но тут в дверях появилась Синичкина мама и большим приличным букетом поздравила ее от имени класса и родительского комитета. И от нас тоже.
ernestine_16: в окошке (Default)
Хоккей или шашки?


Шашки я в детстве любила. Ну, не так, чтобы прям очень, а просто в шахматы я не умела.

...Когда у Лёли компания вставала из-за стола и шла танцевать, Лёлин муж уходил в соседнюю комнату к соседу Рахматуллину - там они доставали тарахтящий деревянный ящичек и расставляли фигуры.
Лёлин муж расставлял их так: брал горсть фигурок и быстро-быстро растыкивал их по доске, каждую на свое место. Потом брал вторую жменьку - и всё, фигуры стояли наготове.
Вот это его знание, какую куда, и чтоб не забыть, какого цвета у тебя фигурки - это мне всё казалось очень сложным.
Я вылезала из-под Лёлиного стола ( там я всегда сидела, чтобы меня не вздумали кормить-угощать) и шла в комнату к шахматистам. Там уже несколько фигурок лежали у каждого возле доски. Почему-то не разрешалось отрывать от деревянных фигурок зеленые суконные кружочки на донышках. Но меня чаще всего не замечали. Сидели уставившись на доску и курили, курили.
Сбоку на столе стояла океанская раковина, туда стряхивали пепел. У Рахматуллина густые волосы были точно того же цвета, что и стряхиваемый пепел. Окурков было много, и воздух в комнате был душный и горький.
За это я не могла полюбить шахматы и шла назад, где танцы.

А в шашки мы играли, в основном, в пионерском лагере. В шашки легко.
Но вот, знаете, всегда мне чувствовалось в шашках что-то подленькое. Догадались, почему?
Когда берут за фук!
Вот ты не бьешь, а он молчит - и сразу орет, как дурак: " За фук!"
Или ты видишь, видишь, что он зевает, и ты отводишь глаза нарочно в другой угол доски - а потом хватаешь шашку - самую выгодную шашку, которая у него в дамки шла, и орешь: " За фук! "
И понимаешь, что какой же ты после этого товарищ...
ernestine_16: teatime (teatime)
...До 2010го вообще сильной жары не было никогда.
Ну, разве что в августе 1972го, когда мы совершенно напрасно перевезли в Днепропетровск из прохладных краёв прабабушку.
Или в 1975м, когда из студенческого лагеря на реке Волчьей нас бросили тушить лесной пожар под Павлоградом.
...А и зимы раньше бесснежные были. Выпадет - растает тут же, и только серые глыбы в палисадниках - вот и весь снег.
Главное дело, в 1964-65м и морозы были лютые, даже школы закрывали - а потом как-то нет.
Противная зима была в 68-69м - с черными пыльными бурями повсюду. Говорили, что эти бури приносило аж из Казахстана. Что там тогда испытывали?
...А вот лето 69го прохладное было, дождливое. У нас еще не было домика на даче, только палатка брезентовая стояла - так вот эту палатку сорвало и унесло ночью ураганом. В палатке у нас тогда родня ночевала, молодежь. Кто-то их там спасал, а часов в 5 утра эта молодежь под ливнем к нам в город добралась - чай пили, грелись.
...А вот в 71м зимой снег был, помню... Мы тогда всем классом любили по Набережной гулять.
И в 72м любили. И в 73м. Но снега уже поменьше было.
Поменьше, даааа...
ernestine_16: в окошке (Default)
Смотришь на совершенно чужие снимки и думаешь: " А ведь это я!"
Потому что босые ноги помнят горячий цемент летнего, другого балкона.

...И как шурша падает на пол почта, просунутая почтальоном в окошечко "Для писем и газет", укрытое крашеным металлическим козырьком.

...И как высоко была ручка на двери сарая, и как звякал на ней металлический крючок.

...И как со стуком открывается наружу маленькая форточка. И как потом треплет ее ветер.
Это надо еще поискать, у кого сейчас открывается наружу форточка.

...И хохот друзей, когда ты в первый раз на спор ел горчицу.
Тот, кто и сейчас над этим смеется - и есть твой настоящий друг.
ernestine_16: в окошке (Default)
Мой третий, последний детский садик ( №20) находился на старинной улице, которая в Екатеринославе называлась Волосская.
И странное же здание было отдано под садик! Что там было раньше? Никак не похоже, чтобы жилой дом.
Нигде не могу найти никакой информации о нем.

Особняк с колоннами и решетчатым навесом над длинным фасадом был окружен многочисленными кустами сирени и волчьей ягоды. И был этот особняк абсолютно симметричен: расположение всех помещений левого крыла было то же, что и в правом. Застекленный тамбур, коридор и большой вестибюль, откуда летом открывалась лестница прямо в сад.

Всего две комнаты-группы: младшая вместе со средней, а с другой стороны - старшая вместе с подготовительной.

Комнаты большие, а к ним примыкают маленькие, где хранятся дачки - брезентовые раскладушки для нашего дневного сна. Тридцать дачек должна вытащить и разложить нянечка, застелить их и потом собрать, снова освобождая место для обеденных столов и музыкальных занятий.

В группе имелось пианино, аквариум и особый шкаф для неприкасаемых новых игрушек (для показа комиссии), и даже сервант с каким-то сервизом на подносе.
И ёлку ставили там же, а за выступом большой наглухо оклеенной обоями печки был расставлен на ковре кукольный городок: гараж из синих грузовиков с настоящими дверцами, кукольный магазин с прилавком, кукольная школа с босыми пластмассовыми октябрятами, кукольная комната с зеркальным шифоньером...

И был в комнате у окна настоящий телевизор.
Он никогда-никогда не работал и как попал в детсад - не знаю.
И вот однажды, в какой-то особо радостный праздник его вдруг включили. Должно быть, сверху в нем был вмонтирован проигрыватель, потому что раздавался из телевизора один-единственный романс " Я встретил вас".
А мы сидели и с удовольствием слушали, потому что это было неожиданное чудо: из поломанного - романс!



И тогда воспитательница, толстая Анна Исааковна, предложила нам всем потанцевать, а знали мы единственный танец: " ручки лодочкой". И вытянув в стороны руки, приложив ладошки к ладошкам визави, мы кружились и кружились.
И вдруг, когда романс смолк в шестой раз, нянечка внесла в комнату и поставила на стол огромную миску хвороста и стаканы с ярко-красным компотом.

И вот прошло столько лет, и жизнь успела научить, что ничего в ней больше не повторяется никогда.

Много было в жизни компотов - но не под романс "Я встретил вас"!
Много слышала я романсов и прочего шансона - но не из намертво укрытого салфетками поломанного телевизора.
И ни один человек, приглашавший меня на танец, не делал ручки лодочкой!

Должно быть, и не сделает уже.
ernestine_16: в окошке (Default)
"Шевченко" - звучит уже в самом раннем детстве.
Фамилия настолько распространенная, что когда совсем маленькому ребенку впервые говорят о поэте, он радуется:
- О, знаю, это Колька!

В каждом большом доме, в каждом параллельном классе, в каждом садике Днепра есть обязательно кто-нибудь по фамилии Шевченко. Проверено.

В один прекрасный день тебя фотографируют на ручках в парке, и вся эта буйная зелень вокруг, и гроздья разноцветной сирени на плечах, и мостик через Днепр называются " паркшевченко".
А потом тебя приводят за руку на Комсомольский ( Монастырский теперь) остров в этом парке, и на вершине холма стоит он сам, очень большой, нахмуренный, но совсем не страшный, с усами, как у дедушки Алёши - и смотрит как-то мимо тебя, но тебя видит, сколько ни бегай вокруг памятника. Так иногда взрослые смотрят, зная о тебе всё, даже если ты спрятался у них за спиной.

Вот и гуляли в детстве возле двух главных городских памятников. Но если вокруг памятника Ленину на центральной городской площади детская беготня почему-то не приветствовалась, а родители рано или поздно усаживали на лавочку и призывали вести себя прилично, то
возле Шевченко можно было носиться сколько угодно. Орать, плясать, гонять на велосипеде.
Там можно было с детства быть самим собой.

Тарасу Шевченко в ссылке запрещалось вести записи. Но он всё равно не мог не писать. Свою секретную книжечку он прятал за голенище сапога. "Голенище" по-украински "халява", и книжечку ту секретную он называл "захалявна книжечка" - потайная, короче.
У нашей Анастасии Петровны, учительницы украинского, тоже была тайная, "захалявна" книжечка, которую мы очень любили. Она носила ее в своем крупном рыжем портфеле с двумя замками, но доставала и читала нам вслух только в особых случаях. Это обязательно происходило в конце четверти, если мы справились с программой. И это было каждый год накануне 9 марта - дня рождения Т.Г.Шевченко.

Наверняка Настя Петрівна не раз сообщала нам и автора, и точное название той книжечки - забылось. Это были маленькие новеллы, очерки, эпизоды, зарисовочки о маленьком Тарасе, о солдате Тарасе, о выкупленном крепостном Тарасе, о его Академии, о Брюллове и Жуковском, о книге "Кобзарь"...
Но потом, уже незадолго до звонка, с той хитро-доброжелательной улыбкой, которой, по наблюдению А.Куприна, умеют улыбаться мои соотечественники, учительница открывала последний раздел книжечки - и мы потирали руки в предвкушении.
Потому что раздел этот назывался "Анекдоты о Шевченко"!
Для нас анекдоты были чем-то полузапретным, а тут вдруг в школе, официально, из уст учительницы! Неважно, что исторические анекдоты - это немножко не то, что рассказывают после отбоя в пионерском лагере. Мы заранее ерзали от счастья, хотя уже знали их все наизусть.

Нередко партнером в анекдоте выступал Царь. Царь запросто появлялся то на берегу Днепра, то буквально за спиной у склоненного над мольбертом Тараса. Не брезговал Царь и в шинок зайти. Искрометный диалог Царя и Поэта частенько оканчивался одинаково. Шевченко парировал и в итоге - "показав Царю дулю"!

Много лет прошло. Не забыть уже никогда!
ernestine_16: в окошке (Default)
В 1964м году, на побережье, родители с друзьями зашли в кафе, и я с ними.
В меню не был указан хлеб, его нужно было заказывать отдельно.
Год - повторю - 1964, лето.


Хлеб был принесен на маленьком блюдечке. Этого явно не хватило бы на всю молодую голодную компанию, и сразу попросили еще.
Затем официант, молодой парень подал борщ. Кто-то, стесняясь, обратился к нему:
-А нельзя ли еще хлебушка?
Официант извинился, что на кухне хлеба нет, но он что-нибудь придумает - и ушел.
Официант долго не появлялся. Наконец, когда борщ у всех остыл, он принес немного хлеба, всего несколько ломтиков.
Потом взрослые еще что-то ели и пили, а я ждала мороженого.
В конце, когда рассчитывались, молодой официант учтиво поинтересовался, не надо ли еще чего-нибудь.
- Хлеба! - сурово пошутил мой весёлый папа.
Официант даже не улыбнулся.
ernestine_16: в окошке (Default)
К сожалению, свое домашнее пианино я почти не настраиваю, а чтобы не обижалось, зову его "фортепиано".
На время ремонта мы обычно выносим его из комнаты. Но не в коридор, а - в вестибюль. Раз " фортепьяно", то непременно " в вестибюль"))).

Папа мой был музыкантом. К игре на фортепьяно дети допускались только с чистыми руками.
Когда фортепьяно наше расстраивалось (а от постоянного эксплуатирования - довольно часто), начиналась радость: папа запрещал играть на расстроенном инструменте! Правда, недолго эта радость длилась, обычно на следующий день к нам являлся настройщик.

Он был венгр и за это он долгое время провел на Крайнем Севере. Все звали его Дорди.
Он снимал с инструмента все верхние и нижние доски, внутренние марлевые мешочки с остатками таблеток "Антимоль", доставал из своего нагрудного кармана вилочку камертона и стукал о самый краешек деревянной окантовки.

"Ляаа!" - звенела вилочка.
"Фууу!" - отзывались расстроенные нами клавиши...

Специальным крючкообразным ключом настройщик долго орудовал вокруг натянутых струн, подклеивал теплые фетровые подстилочки на молоточках: утеплял пианино к новому учебному году))).

А потом Дорди играл!
Наверное, так играл сам Ференц Лист. Ну или почти так.
ernestine_16: в окошке (Default)
Наконец-то на зимних каникулах выпал снег, и нам объявили, что на Комсомольском острове состоится военизированная игра "Зарница" - битва снежками.
Класс был разделен на две армии, нарисованы эмблемы и разучены девизы.
Но через пару дней снег растаял, и чтобы не отменять назначенную дату, каждому бойцу приказали...


...сшить штук двадцать тряпичных мячиков-снарядов.

Ветер гнул прибрежные тополя, моросил дождь. Мы бежали то в одну сторону, то в другую - по мокрым газонам на острове, по черным пустым клумбам.
Кто потом собрал эти мокрые грязные мячики-снаряды, и собрал ли - не помню. Руки, пальто, спортивные штаны под пальто - всё было в грязи. Наверное, лучше было бы сражаться немного подальше, где начинается пляж и песок, но ветер на пляже дул еще сильнее.

Главным было всегда - выпустить стенгазету о том, что имело место. Писать плакатными перьями получалось криво, и мы вырезали слово "Зарница" из цветной бумаги. Вырезали буквы, сложив бумагу вдвое - чтобы, как нам думалось, получить сразу два комплекта букв, про запас. Буквы были наклеены на ватман, получилось нарядно и гордо. Только буква "р" наклеилась не та, что нужно, а которая оказалась с другой половинки свернутого пополам листа.
То есть, в зеркальном отражении. То есть, фактически совсем другая буква получилась.

Не сразу заметили.

Бэз

Jun. 6th, 2017 03:52 pm
ernestine_16: в окошке (Default)
Было лето, и была жара, как сегодня, и даже еще жарче.
Баба Шура стояла в очереди за развесным сливочным маслом возле нашего магазина "Бакалея-Гастрономия".
Торговали на улице. Желтое масло оплавлялось по краям и насквозь пропитывало бумагу, положенную на горячие железные весы. Очередь была длинной и безмолвной.

Подошла малознакомая старушка, заняла очередь за бабой Шурой.
Старушка стояла, обмахиваясь купленной газетой, и ей хотелось поговорить.
Она начала:
- Ффффух!
Посмотрела на бабу Шуру:
- Как жарко, а?
- Невозможно! - охотно согласилась баба Шура.
Старушка нагнулась к уху бабы Шуры и произнесла еле слышно:
- Я - бэз! Представляете? Так жарко, что я - бэз!

Баба Шура сочувственно кивнула и покосилась на старушкин летний халат, под которым та, следовательно, и была "бэз" всего.

Еще лет десять старушка жила где-то на нашей улице, здоровалась с нами и так и не узнала, что называли мы ее про себя - Бэз.
ernestine_16: в окошке (Default)
Вот сидит спокойно девочка, держит за лапку оранжевую пластмассовую лисичку.
И не боится ее.
В отличие от меня.

Я не могла смотреть ей в лицо: у нее были черные, сходящиеся, сердитые брови. У нее был цепкий взгляд и кривая складка рта.
Может, у мастера рука дрогнула. Может, с тещей утром поругался. Но лисичка у него вышла страшная.
Бабушка про этого неизвестного мастера сказала:"Руки бы отколотить!"
А я ничего не сказала.От ужаса.

Куда я ее только не прятала, с глаз долой!
То ли из каких-то воспитательных соображений, то ли считая невозможным расточительством держать в доме игрушку и не играть ею, - взрослые, время от времени находя лисичку за шкафом, под диваном, в кладовке - водворяли ее на место, в мой ворох игрушек.
И как только я замечала в этом ворохе знакомый оранжевый хвост, или, хуже того, на меня, вывернув голову, смотрел узкий, черный, ничего хорошего не обещающий глаз - я убегала вон из комнаты...


Надо заметить, что в своих детсадах я встречала разновидности моей лисички. Они были лимонного цвета, с равнодушным туповатым взглядом, никого не пугали и ни за кем не следили. Потому и не запомнились.

А куда моя делась - не знаю.
Выбросили, конечно, в конце-то концов...
ernestine_16: в окошке (Default)
Сквозь дымку лет вижу, как мы всем двором боролись за это звание...
Образцовым и коммунистическим ни дом, ни быт наш так и не стали.
Ну и ладно.


В дымке памяти наш старый двор. Длинный пятиэтажный дом. Гараж на семь автомобилей, а бежевый "москвич" главного инженера всегда под открытым небом, в углу двора.

Бабушки - "собачницы", с поводками в руках: "Не бойтесь, она даже не лает!"
Собачки все мелкие: сытые, степенные или трепещущие на зябнущих лапках. Клички - Тюбик, Джиля, Джёничка, Пальмонька...Соседи между собой называли хозяев кличками их питомцев:
- Мне сегодня Пальмонька за огурцами очередь заняла, а то б я не достоялась.

На пятом этаже - многодетная семья Оси. Ося, маленький, щуплый, глухой, работает закройщиком на швейной фабрике.
Однажды осенью он привез во двор два ящика помидоров на тележке, низкой и плоской, как санки. Он долго пытался докричаться до своих, чтоб спустились и помогли ему разгрузить тележку.
Но дети почему-то спуститься не могли.
- Ну так подохнете с голоду! - воскликнул отчаявшийся Ося ( Надеюсь, не "подохните"!). Но в ответ на угрозу ( а не пожелание!) семья Оси год от года росла, и самый младшенький появился на свет уже после рождения внука.

Василий Швайко - с пятого этажа, он тоже иногда добивался к себе уважения. Потому и выбросил в окно телевизор.
Когда к его дочке стал ходить жених-телемастер, Василию это не очень понравилось. Вот и выбросил, чтоб не ходил.
Долгие годы потом наш дом был знаменит:
- А, это там, где мужик в окно телевизор выбросил!

...Из открытых окон всегда пахнет борщом, жареной рыбой и ванилью - одновременно. Слышно, как за кухонными окнами первого этажа звенят вилки.
Мама бросает мне из окна мелочь в бумажке. На бумажке написано: "Черный хлеб. Стиральное мыло". Это надо купить.
Я добегаю до углового магазина, я покупаю в киоске газету и аккуратно заворачиваю в нее хлеб и мыло - вместе...

Большинство детей с раннего утра и до сумерек бегают во дворе, особенно летом. Часто кричат друзьям со двора: "Скинь что-нибудь!"
Скинуть - это значит что-то из еды спустить им на веревочке. Не бросать ни в коем случае: еду нельзя бросать.
Помню, как-то я в ответ на такую просьбу собрала в игрушечную сумочку и спустила на нитке с балкона кусок сервелата ( припасенный родителями к празднику) - и заботливо налила водичку, чтоб запить, в пузырек от одеколона. Но никто не возразил.

Рядом с нашей квартирой жил старый дедушка. Имени-отчества его никто не знал, а все звали по фамилии: дедушка Авидон. У него была длинная борода из белых, черных и желтых пятен - такой расцветки бывают иногда кошки.
Несколько раз в неделю дедушка Авидон звонил в нашу дверь:
- Здравствуйте. Вы выписываете "Советскую культуру"?
- Да.
- Дайте, пожалуйста, газэтку!
Ему давали, а через пару дней он приходил с тем же самым вопросом:
- Вы выписываете "Советскую культуру"?
Жену его звали Дора, и мне до сих пор стыдно вспоминать, как однажды, посмотрев какой-то детский фильм, я громко "колдовала" во дворе:
- Дора-дора-помидора! - Обернулась, а Дора стоит у меня за спиной. Мне легче думать, что она не расслышала.
Когда ее мужа не стало, она засобиралась к сыну в Баку. Всем соседям подарила на память по цветку-столетнику. А собачку Мику куда-то отвезла.
Через пару недель Мика вернулся. Он сидел под балконом и смотрел на пустые окна.

Еще в доме жили Жировы. Их было столько, что часть детей устроили в интернат. Интернат находился недалеко, дети часто приходили домой, самостоятельные и деловитые. Они всегда на ходу дожевывали какую-то интернатскую еду - настолько неспешно и аппетитно, что очень хотелось тоже, хоть недолго пожить в том интернате.
В жизни дети Жировы прекрасно ориентировались. Одна из девочек навсегда внушила мне, что "если хочешь поправиться, ешь на ночь борщ и хлеб; если хочешь похудеть, ничего на ночь не ешь, даже воды не пей".
Это - единственная действенная диета из всех, что я знаю. Срабатывает всегда ее первая часть.

... По вечерам со всех балконов и из окон звучат воззвания:
- Риту-у-уся! ("Рейтууузя!" - подхихикиваем мы).
- Домооой!
А с другого балкона надрывно:
- Геее-Нааа! - А сам Гена сидит, как ни в чем не бывало, под своим балконом, скрытый кустами шиповника, и преспокойно играет со сверстниками в дурака на "шалабОн".

Громко выстреливают косточки домино у дяденек в беседке. Там под листьями винограда - неяркая лампочка, и вокруг вьются серые мотыльки. Мне нравится, как звонко перемешиваются косточки домино, а в темноте пахнут белые звёздочки душистого табака и трещат кузнечики...

В доме много бывших военных.
Некоторые семьи только что вернулись из-за границы - в основном, из Германии. Их легко распознать - по куклам!
Немецкие куклы из мягкой резины, не из прессованных опилок. Их можно даже ронять, но аккуратно.
А самое главное, что есть у всех девочек, приехавших из Германии, - это капроновое платье!
Пусть мама говорит, что в нем некуда пойти, пусть! Всё равно это самый красивый, сказочный наряд.

А сказки я люблю. Я рассказываю их вечером в беседке, пока нас не "загонят" домой.
Загоняют долго:
- Юля!
- Шо.
- Иди сюда!
- А шо я делаю?
- Юля!!
- Ну шо такое?
- Иди в дом!
- Хорошо.
- Юля!!!
- Шо.
и т.д.

Гораздо интереснее рассказывает сказки старшеклассница Ира Цыпко. Она очень похожа на учительницу - на такую, какой учительница должна быть.
Но я еще не знаю об этом: я только через год пойду в первый класс.
ernestine_16: в окошке (Default)
Прадедушка Митя садился обедать в кухне своего просторного дома, а над головой у него висела деревянная полка с посудой. Супруга его баба Нота, словно нарочно подгадав момент, каждый раз начинала греметь на этой полке мисками и тарелками. Грохот над головой был, по словам присутствовавших, не хуже бомбежки. "Вот Пановская порода!" - сердился, втягивая голову в плечи, прадедушка Митя.

Это было несколько странно. Дело в том, что баба Нота ( Панова в девичестве) происходила из очень многодетной и, следовательно, очень бедной семьи. И никакого обилия посуды у них быть не могло. Нечему там было греметь.Так что считать эту привычку семейной чертой рода Пановых не было у прадедушки ни малейшего основания. Но реплика повторялась ежедневно.

Как попала ничем не примечательная Наталья-Нота в зажиточную семью прадедушки, чем покорила сердце мастера-оружейника - не узнать уже. В замужестве довелось ей носить дорогие сорочки с вышивкой ришелье и сиживать на громоздких черных лаковых стульях с "готическими" спинками, о которых я уже вспоминала ( "Домик над Днепром").
Баба Нота даже немножко жеманничала и придумала словечко "издевляться". "Не издевляйся!"- отмахивалась она. Это означало: не морочь голову, не капризничай, не издевайся надо мной.

Баба Нота всю жизнь занималась домом, получала пенсию за репрессированного мужа восемь рублей - но всегда ( всегда!) была "при деньжонках", как она говорила. Совершенно неграмотная, она прекрасно разбиралась в деньгах и отнюдь не по ошибке совала мне рублик на проезд ( стоивший, как известно, 3-5 копеек).
Она покупала мне смешные базарные игрушки: грибы-копилки и деревянные яички, расписанные домиками, ручейками и уточками в ряд. Она приносила мне камышовые кошелочки васильково-зелёнковой расцветки - обязательно с гостинцами внутри: финики, семечки, кисло-сладкий виноград, халва...Наверное, именно такие гостинцы вызывали восхищение у нее самой когда-то давно , и теперь баба Нота "доигрывала" свое собственное детство.

Больше всех на свете любила баба Нота своего внука - моего папу. А после развода папиных родителей стала любить его еще крепче.

Бабушка Шура и шестилетний папа, совершив несколько переездов, оказались в незнакомом городе. Там бабушка поступила секретаршей в учреждение, а маленького папу удалось устроить в детский сад. Утром бабушка только успевала довести его до калитки детсада - и бежала дальше на работу.
В то утро бабушка, как обычно,попрощалась с ним у калитки. Папа поднялся на крыльцо детсада, но дверь оказалась заперта. Он стучал долго, и наконец вышел сторож и проворчал, что садик закрыт на карантин, и велел ему идти домой. Но дома никого не было, и папа пошел к своей маме на работу.
Почему-то он догадался, куда нужно идти, хоть города совсем не знал. Он останавливался на перекрестках и просил прохожих перевести его через дорогу. И ни один человек не поинтересовался, куда и откуда идет шестилетний мальчик.
Бабушка раскладывала на подоконнике газеты-журналы, когда увидела вдруг: ее ребенок пересекает широкую площадь, полную трамваев и извозчиков.
Как он нашел дорогу - так никто и не понял.

Папа вообще любил удивлять.
Однажды папа показал мне фокус. Он вырезал из бумаги картинку ( это был нарисованный чугунный утюг), положил ее на листок смородины, накрыл шерстяной тряпочкой и стал ударять по ней щетиной одёжной щётки. Длилось это очень, очень долго. Я убегала, прибегала, но еще было не готово. Наконец папа вынул листик -о! - он стал паутинно-кружевной, а в центре - зеленый силуэт утюжка. Этот фокус может показать только очень настойчивый и трудолюбивый человек.

Папа оставался в душе немножко ребенком. Он брал у меня сачок, чтобы поймать красивую бабочку. Из фольги от конфет он делал мне кукольную посуду: наворачивал фольгу на кончик пальца, а из остальной части формировал ножку и донышко - получался фужер, или вазочка, или стаканчик.

Как-то раз папа принес из сарая дощечку - чуть шире линейки, покрасил ее раствором марганцовки и сделал для моей кукольной посуды настоящую полочку.

Вот так вернулась ко мне миниатюрная копия той посудной полки, что висела в доме прадедушки Мити.
ernestine_16: teatime (teatime)
ПОСВЯЩАЮ ЭТОТ ДАВНИЙ ПОСТ ПАМЯТИ МАРИНЫ КОПАСОВСКОЙ ( ...- 28.05. 2017).
КОГДА-ТО ОНА НАПИСАЛА К НЕМУ ХОРОШИЙ КОММЕНТАРИЙ В МОЕМ ЖЖ.

***



Книжный шкаф был такой глубокий, что книжки стояли в два ряда, да еще и впереди оставалось место для Плюшкина.


Я с детства привыкла его там видеть. Спросила однажды, кто он такой. Мне ответили: "Плюшкин".
И - ладно. Плюшкин и Плюшкин, вроде соседа. Сердитый и жалкий. Со связкой ключей, хранитель книг в шкафу. Неважный хранитель: книги все равно перекочевывали на столы и тумбочки, давались почитать соседям и друзьям.

(Спустя десять лет, сидя на полу у Лёли, я читала, заливаясь слезами, "Замок Броуди". Папа подошел, посмотрел: "О! Это же моя. Откуда она здесь?").

Плюшкин иногда был похожим на маленькое белое привидение. Я старалась на него не смотреть. А он смотрел, как я танцую...
Приемник в комнате играл, я кружилась и пела. Непонятные слова песен легко переделывались в понятные:

"Всё ждала и верила
Сердцу В АФРИКИИИИИ" ( т.е. вопреки)
Мы с тобой два берега
У одной реки"...

"Наш паровоз, вперед лети!
КОМУ НЕ ОСТАНОВКА?" (Ясно же: кому не остановка, те едут дальше!)

"Этот цветок увидали СОБАКИ
Со своего бережка.
Стали бросать они алые маки,
Их принимала река.
Дунай, Дунай, а ну узнай..."

Бабушка перевезла к нам свой патефон с толстенными альбомами пластинок. Там в "Песне старого извозчика" Утёсов пел смешно, но совсем уж неприлично: " Наши попы длинные, Мы друзья старинные..."(тропы).

А еще там была одна песня про лён и про любовь Чайковского:
"Ходит по полю девчонка,
Как Чайковский, я влюблён!"

На самом деле оказалось, что Бунчиков пел:" Та, в чьи косы я влюблён"! Ерунда какая: ну как можно влюбиться в косы! Про Чайковского гораздо понятнее.

Чайковский у нас в комнате тоже был: он смотрел с книжного шкафа вниз. Белый на фоне беленой стены. Добрые глаза, бородка.
Чайковский сверху, со шкафа видел всё: и что я прыгаю на кровати, и что ем без хлеба. Он наклонял вниз голову и строго спрашивал: "А хлеб?"

Первая музыка Чайковского - это даже не танец маленьких лебедей и не "Неаполитанская", которую Сашечка играл на баяне, притопывая в такт.
Это - та самая мелодия, на которую до сих пор никто не догадался написать слова.

Порыв ветра взметает с земли в небо тополиный пух или пух одуванчиков - а уже через секунду пушинки опадают, медленно. Медленно...
Мелодия звучала:
"Взвейся! -
и после
успокоишься...

Успокоишься.
Успокоишься..."

В 70е в колхозном саду кто-то из студентов этой мелодией воспел нашу тогдашнюю уборку яблок:
"Как
мы сегодня
обжираемся!

Обжираемся,
Обжираемся!"...


И - на всю жизнь так:
"Радость! -
и снова
ожидание.

Ожидание.
Ожидание..."

...А еще у нас были две беленькие фигуристки с шарфиками, закинутыми за плечо.
Всегда улыбающиеся, стояли они возле мраморного чернильного прибора на письменном столе. ( В одной чернильнице была черная тушь, чтобы писать ноты, а в другой - несколько скрепок и папины запонки).

Мне очень хотелось думать, что они - балеринки.
У соседки в буфете я видела настоящих фарфоровых балерин. Но они были белые и толстые, как омлет в стакане. У этих - коньки и шапочки - значит, Снегурочки. Правда, двух Снегурочек не бывает, и вторую пришлось разбить.
Нечаянно, конечно.
ernestine_16: в окошке (Default)
Был у меня один страх перед школой...Read more... )

Profile

ernestine_16: в окошке (Default)
ernestine_16

June 2017

S M T W T F S
     1 2 3
45 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 1617
18 1920 21 22 2324
252627282930 

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jun. 26th, 2017 05:20 am
Powered by Dreamwidth Studios